История ЗПШ и истории о ЗПШ


История от начала и до 2003 года

И море, и Гомер — все движется любовью…

В этих словах Мандельштама содержится глубокий смысл. Я твердо уверена, что все на свете хорошие дела рождаются из любви. Не было исключением и ЗПШ.

Все началось с того, что в 1968 году я закончила Киевский физико-математический интернат. С моей интернатской подругой Надей мы практически одновременно вышли замуж, окончили университет (я — Московский, она — Киевский) и родили двух детей. Наши дети подружились и в старших классах уже имели немалый опыт совместных поездок в КЛШ — Краевую летнюю школу по естественным наукам, Красноярск. Зимой 1989 года после Чернобыля всем родителям Киева настоятельно советовали отправить своих детей на каникулы подальше от города. И они послали своих девочек сюда, в Пущино. Передо мной встала задача — организовать их каникулы наилучшим образом. Женя Черноморец тогда училась в физико-математическом интернате, Наташа — в физическом спецклассе. И у меня не было сомнений, что, если мне удастся организовать занятия днем и культурную программу вечером, то и для девочек, и для моих детей это будет лучшее решение. В то время я преподавала в экспериментальной школе информатику и могла попросить школьную администрацию о помещениях. А мои коллеги были молоды и полны энтузиазма, и я могла рассчитывать, что они проведут небольшое количество занятий по математике, физике, биологии, не касаясь вопросов оплаты. Итак, была потребность в такой школе, и была возможность ее провести. Пущинские старшеклассники начинали тогда ездить и в Красноярск, и в советско-американские лагеря, и на просьбы, связанные со школой, в городе откликались удивительно легко. Администрация Института фотосинтеза предоставила нам зал для лекционных занятий. А администрация экспериментальной школы — несколько классных комнат для семинаров и светелку и спортзал для культурных мероприятий. Лекции читали научные сотрудники Пущинского научного центра.

Семинары вели как научные сотрудники, так и студенты.

В организации культурной программы мне очень помогала Салосина Людмила Ивановна, преподававшая литературу у моей дочери и курировавшая вместе со мной центр «Искусство» (была такая форма внеклассной работы). Вот так из желания организовать наилучшим образом каникулы близких людей родилось событие, положившее начало замечательной традиции.

На следующий год молодежь взяла власть в свои руки. Директором ЗПШ-2 (1991г.) был Илья Овчинников, в то время студент физфака МГУ. Ему помогало много пущинских выпускников, получивших опыт участия в КЛШ и ЗПШ. Занятия проходили в помещении школы №3. А еще через год ЗПШ-3 (1992г.) проводила Женя Комарова. Камерное мероприятие, родившееся для близких людей, переросло в явление городского масштаба; требовались новые идеи и новые условия проведения. А с этим было тяжело. Преподавателей больше устраивало время студенческих каникул, но у школьников в это время были занятия. И в 1993 году ЗПШ не проводилась.

Ситуация сильно изменилась в 1994 году, когда директором ЗПШ-4 стала моя дочь, Галя Аглямова. Она привлекла в работе своих многочисленных друзей, студентов разных факультетов. Кроме того, у школьников появилось несколько неучебных дней в районе 23 февраля, чем все тут же воспользовались. Валентина Павловна Кузнецова, директор школы №1, обеспечила преподавателям школы режим самого полного благоприятствования — и в учебных помещениях, и на кухне. И школа прошла на редкость удачно. Желающие со временем смогут почитать дневник той школы и увидеть, какой след она оставила в душах детей.

На этой школе Натка Черноморец, приехавшая из Киева уже в качестве преподавателя, встретила Володю Катанаева, который был инициатором проведения Дионисийской мистерии; вскоре он отправился в Киев просить ее руки. И, похоже, на этой школе был найден баланс между Красноярской моделью и местными условиями, который позволил школе просуществовать больше десяти лет.

Если я не ошибаюсь, Галя была директором ЗПШ 5 раз. Кроме того, в разные годы директорами были Юра Елькин, Илья Овчинников, Женя Комарова, Алла Борисюк, Лена Машкина, Ройтберг Михаил Абрамович.

Несомненно, каждая школа была неповторимой и хранила черты своего директора, своих учеников, своего времени. Сотни детей побывали ее участниками, десятки студентов — преподавателями. Но о главных ее чертах я попыталась сказать в стихах:

Натка с Женькой раз зимой
Посетили город мой.
Чтобы гости не скучали,
Школу организовали.

Вот уже десяток лет
ЗПШ несет свой свет
Неформального общения
В процессе обучения.

P.S. Сейчас, в декабре 2003-го года, когда я пишу эти строки, моих детей нет в России. Галка с детьми в Техасе, Вовик в Канаде. Галка преподает там в русской воскресной школе в условиях, очень близких к ЗПШ — в свободное от основной работы время и практически бесплатно. Вовик сейчас не преподает. Он очень тоскует по атмосфере ЗПШ. И, поскольку его концерты тоже стали одной из традиций ЗПШ, он использует возможность окунуться в такую атмосферу хотя бы частично, участвуя в Канаде в фестивалях русской авторской песни.

Наталья Леонидовна Лунина, декабрь 2003 г.

История от 2002 и до 2011 года

В ЗПШ меня в 2002 году привела Наташа Лунина, надо заметить, совершенно против моего желания. Учиться на каникулах совершенно не хотелось, хотелось гулять, сидеть на лавочках с ногами и отдыхать от всей этой школьной нудятины. Но нет, родители заставили умного ребёнка опять идти в какоую-то чёртову школу. Как я их ненавидела! И с какой недовольной миной я в эту ЗПШ всё-таки приплелась!

Я впервые оказалась во второй школе, и впечатление от ЗПШ сплелось из впечатлений от катакомб, сложнейших переходов, в которых совершенно невозможно было разобраться, и весёлых людей, которые по этим переходам смеясь ходили и бегали, болтая на совершенно непонятные мне темы. Там вообще было много непонятного, в ЗПШ брали только с 9-го класса, а я — ещё в 8-м и жутко всех стесняюсь. Перестать стесняться (и начать жить) помог мне Лёша Дубосарский, который вёл курс по анализу текстов Шекспира и как-то после курса сказал, что у меня хорошо получается, и просто поболтал со мной о жизни. В ответ я немедленно в него влюбилось и два следующих года была его главной фанаткой :)

***

В 2003 году я уже считала дни до ЗПШ: «ещё 23 дня и я всех увижу!» и летела туда стрелой. По вечерам мы почти всегда играли в ручеек и уходили из школы тоже ручейком (о, как это бесило преподавателей!): с третьего этажа спускались по лестнице на первый, играя, доходили до раздевалки… А тут как-то рраз, все оделись и тем же самым ручейком пошли из школы, и много, нас было человек 50—80. Мы даже дорогу ручейком переходили (бедные водители!) Дошли до Арбата, непрерывно смеясь, это был такой кайф, такое объединяющее действо для всех нас!

В 2003 году мы познакомились с Митьковским, но обнаружилось это только в 2005, когда мы встретились при совершенно других обстоятельствах :)

***

В 2004 году я осмелела настолько, что собирала под лестницей студию мафии и что было сил зазывала туда всех-всех-всех, в том числе и преподавателей. Митя Кокорин был поражён моей настойчивостью и до сих пор (!) припоминает мне этот эпизод. Возможно, он сыграл свою роль в том предложении, которое он мне потом сделал ;)

Кажется, именно тогда я начала отчаянно завидовать зондерам: они не уходят тогда, когда остальных насильно выгоняют («ну дааайте нам ещё 15 минут поиграть, ну пожааалуйста!»), они запросто общаются с преподавателями и могут присутствовать в преподской на планёрках — предел мечтаний!

А для нас, простых школьников, преподская была тайным местом, где спрятан как минимум Святой Грааль, а преподаватели — немного высшими силами: я три или четыре года при виде Тёмы Казановича застывала как кролик, загипнотизированный удавом. Митя Кокорин казался мне ужасно строгим и серьёзным (я не знаю, как это стыкуется с мафией, не стыкуется совсем, но жизнь — она такая), не говоря уже о Михаиле Абрамовиче (которого я побаиваюсь и сейчас ;)

***

В 2005 году в зондеры меня так никто и не позвал, и о ЗПШ этого года в моих записях, файлах и голове не сохранилось никаких свидетельств. Кажется, я там всё-таки присутствовала, но и в этом не уверена — я была так занята поступлением в универ, что памяти на ни что больше мне не хватало. Поэтому о погоде.

Конец марта — такое время, когда не угадаешь, что с ней будет. Кажется, именно в 2005 мы шли в ЗПШ по узкой-узкой тропинке среди сугробов, которые доходили нам до пояса — замело весь город. На тропинку можно было поставить только одну ногу, две в ширину уже не помещались. Так и шёл вечером на открытие гуськом караван школьников в снегах — один за другим, за ним третий. День назад мы так же шли в обычную школу — только лениво тащились и сетовали, что занятия не отменили. А в ЗПШ мы целенаправленно протаптывали путь дорогу, и попробовал бы кто-то отменить её из-за холодов!

В другом году в это же время был уже сухой асфальт с последними ручейками от талого снега, особо безбашенные приходили уже без курток, даже в одних футболках, и это тоже было здорово, такая весна-весна, первое тепло и ЗПШ. Крышу сносило всем!

***

То ли 2006, то ли 2007

Поворотным моментом был осенний Турлом, на который меня кто-то позвал помогать. И я помогала всем, кому и чем только могла; сияя улыбками, разливала сок и угощала бутербродами оголодавших детей. И уже сильно позже узнала от Вани Кулаковского, что Дмитрий Эммануилович Шноль, в то время директор ЗПШ, был очень доволен и сказал обо мне нечто в духе «хорошо поработала и прекрасно вписалась». Я была ужасно горда это слышать даже из вторых рук и, наверное, именно тогда поняла, что я хотела бы вернуться в ЗПШ в качестве сотрудника. А не услышала бы — наверное, и не вернулась бы, постеснялась.

Мораль: не оставляйте слова одобрения при себе.

***

2007

Я мало кого знала из сотрудников и чтобы не скучать позвала с собой целую толпу народа, как новых преподавателей, так и новых школьников. С тех пор я пригласила в ЗПШ очень многих, за некоторых на меня до сих пор посматривают косо, некоторые прижились и стали важными участниками Школы. Я до сих пор слегка офигеваю от того, каких странных людей приводила в ЗПШ, но ничего, вроде бы всё обошлось :)

В 2007 я позвала, в частности, хорошего школьника Андрея Заболотского и пригласила пожить у себя, а он за неделю до школы светским тоном заметил, что пригласил ещё и своего лучшего друга Ваню Харитонова, не против ли я? Подавив естественный порыв ооооония, я ответила — разумеется, пусть друг приезжает. На вторую же ночь случилась история с кошкой Брдичкой, и самое поразителеьное — то, что уже на вторую ночь ЗПШ меня невозможно было разбудить: по словам Вани, они звонили мне раза три, и когда я наконец-то взяла трубку и сказала сонным голосом «ага, сейчас приду», но так и не пришла, они поняли, что дело плохо и кошку придётся спасать самостоятельно.

В остальном приглашать домой школьников очень круто: я впервые увидела своими глазами, сколько оладий может съесть по-настоящему голодный подросток, а они преданно ждали меня до 2 часов ночи, злостно нарушая школьный режим (звоня мне при этом каждый час и спрашивая, скоро ли я буду дома и греть ли ужин), чтобы встретить, накормить и попить со мной чай. А ещё в этом году была самая лучшая театральная игра по мотивам Простоквашино, когда сотрудники разделились на «перед коровы» и «зад коровы», а Митя Кокорин ходил с клювом на голове, делал долбящие движения и говорил «Пора работать!». Клюв был всеобщим фаворитом и через какое-то время неведомыми путями оказался на голове директора.

***

2008 год

Никогда не забуду, как на моих глазах за 2 недели до начала ЗПШ Митя Кокорин, ставший в этом году директором (видимо, клюв сыграл свою роль) и скрупулёзно планировавший школу, внезапно узнал, что все его тщательнейшие планы расселения сотрудников пошли коту под хвост, потому что сотрудников вдруг стало в два раза больше! В этом году у нас с Субочем была лучшая команда ever — наша β. Такой радости от вожатства я не получала никогда — ни до, ни после. Мы совершенно внезапно стали мамой и папой и обзавелись тремя прекраснейшими дочками.

А после ЗПШ меня укололо шило и я предложила провести в день вручения слонов, когда раньше было только чаепитие, игру на городское ориентирование — в моей любимой компьютерной школе такие игры были самым главным кайфом с их совершенно неожиданными заданиями, беготнёй и суматохой — было обидно остаться без всего этого в ЗПШ. Я предложила, Артём Казанович меня неожиданно поддержал, и в длинном добром письме выкристаллизовал для меня истину ЗПШ: «Есть хорошая идея? Бери и делай!». Я позвала на помощь Митьковского и Ваниша, и мы стали делать. Две недели безумной беготни по Пущино, выискивания правильных мест и занявший рекордное количество времени дизайн и рендеринг карты из скольки-то-там слоёв, включая в себя слои с каплями варенья и чего только не — и появился Слонопотом. Который, правда, прошёл прошёл совершенно кувырком и с ног на голову.

***

2009

Летом 2008 года ехали мы как-то с Митей и Михаилом Абрамовичем в машине по Красноярску, и Митя оборачивается так с переднего сиденья и говорит: «А что, давай ты у нас будешь начальником департамента?». Я поперхнулась, сказала, что только в марте 2009 возвращаюсь с учёбы в Германии, так что начальник из меня будет плохой, потому что отсутствующий. Так я и не стала начальником :) Зато, вернувшись из Германии, наплевала на все пересдачи пропущенной зимней сессии и, разумеется, приехала в ЗПШ. Кажется, даже если я буду жить на противоположном конце земного шара, всё равно в последнюю неделю марта буду как штык в Пущино.

Притащила в ЗПШ своего друга — инструктора по полётам с парапланом. И школьники у него даже вполне держали крыло, а особо талантливые подлетали с горки вниз. Уже позже, зайдя к нему в гости, увидела рядом с компьютером на самом видном месте его беджик из ЗПШ. Больше там не было ничего памятного, никаких беджиков с соревнований, хотя они имеются в изобилии. Меня до сих пор удивляет, что ЗПШ задевает взрослых так же, как задела меня, когда я была ребёнком.

***

2010

В школу после долгого перерыва вернулся тот самый Лёша Дубосарский, и теперь мы с ним по одну сторону барьера возрастов и положений :) Удивлялась, но быстро привыкла. Во вторник, перед Лабиринтом, была самая смешная ночь в ЗПШ: придумывая станцию («в уши прыг — в печёнку вжик»), три часа гомерически хохотали. Уставший Тёма Казанович вскоре уснул, проснулся от нашего хохота, пробормотал: «Вот тот порошок, который вы нюхали, нужно в баночки фасовать и надписывать «Весёлый порошок Зимней школы», и уснул обратно.

Школа была настолько тяжёлой, что оставалось только смеяться — незадолго до начала у нас даже появилась идея настольной игры «Сделай ЗПШ», где игрокам попадаются препятствия типа: «денег на школу нет, начинайте игру сначала», «за месяц до ЗПШ выясняется, что ни в одной школе города нас не примут», «директор ЗПШ занят защитой докторской, ждите», «СЭС — есть в столовой нам нельзя», «нужные тебе материалы находятся в другом здании. Придётся побегать» и «Директор заказал 200 комнат в общаге, давайте придумаем, что мы будем с этим делать».

***

2011

Всё именно к этому и шло. К тому, что даже собственную свадьбу я запланирую на ЗПШовую неделю — все друзья и так уже собрались в одном месте, что может быть лучше и проще?

И вот за два дня до сидим мы ночью на кухне, кажется, вчетвером: я, Аня Антонова, Сережа Шлепаков и Макс Ионов. И ребята меня спрашивают — зачем тебе вообще вот это «замуж»? Для чего свадьба, почему не жить просто вместе? Я им пытаюсь объяснить, зачем это, с моей точки зрения, нужно, Аня тоже рассказывает про свои соображения, но ребята смотрят скептически и, как видно, не считают наши аргументы существенными. Моё ехидство торжествует при мысли о том, что сейчас, в 2013 году, все четверо участников этой небольшой компании замужем или женаты.

Лёшка, мой жених, приезжал как-то в обрез, кажется, за день до самой свадьбы. И вот накануне этого дня на планёрке сверяют список сотрудников и недоумённо спрашивают: «Шипилёв? А кто это, он вообще приедет или нет?». Что, разумеется, послужило поводом для града шуток, которые я уже, к счастью, не помню, но основным мотивом был «не знаем-не знаем, нам тоже очень интересно».

Приехал.

Аня Лауринавичюте, январь 2013 г.

История от 2007 и до 2012 года

Меня на ЗПШ позвала Аня Л, и у неё мы с Ваней Харитоновым и жили в 2007 году, как уже мог заметить внимательный читатель. В свою очередь, свидетельствую, что это было очень приятной стороной школы. В следующем, 2008 году мы уже были лишены этого удовольствия и жили в общежитии на общих основаниях. Кажется, мы тогда довольно сильно шокировали нашего соседа своим раздолбайством.

Обе ЗПШ, в которых я участвовал в качестве школьника, в основном слились в памяти вместе. Нас с Ваней приютила Анастасия Владимировна и её замечательные совожатые в команде Эпсилон. Мне тогда ужасно нравилось, во-первых, учиться, а во-вторых, показывать, какой я умный (впрочем, мне и сейчас ужасно нравится то и другое, и даже ещё больше, чем тогда). Так что я получал большой кайф от вечерних игр и от учебных курсов.

Мне очень запомнился и пригодился курс «Вечный думатель» от Жени Кац. По сей день, разбираясь в псевдо-научно-популярных, политических и агитационных статьях, я всё время думаю — ага, вот тут спорная пресуппозиция, а вот тут фактическая нестыковка. Прекраснейшее впечатление — знакомство с Ваней Кулаковским, его брендовый курс и, конечно, его музыка.

Большой радостью было встретить на ЗПШ, например, Сашу Воронцова, которого я знал [и обожал :) ] ещё по упомянутой компьютерной школе. Но были и совершенно неожиданные встречи: именно на ЗПШ я познакомился с Белкой Дасаевой, хотя это могло произойти как минимум двумя способами гораздо раньше. Всего не расскажешь, а впереди ещё не менее насыщенные годы работы преподавателем.

На фото я в роли эмоимператора галактики, муа-ха-ха-ха-ха! (Фото, кажется, Маши Ильиной.)

***

В 2009 году я приехал в ЗПШ уже в качестве сотрудника. Жил я в «точной квартире», и с тех пор считаю, что жить с коллегами в одной квартире — лучший способ поселения на ЗПШ. Что может быть лучше ночного трёпа с чашкой чая? А как насчёт доширака, заваренного сладкой газировкой «Колокольчик» (случайно)?

Я позвал на ЗПШ Алёну Шаповалову, и с тех пор мы много раз вместе учили школьников, и не только в ЗПШ. А в тот год мы ещё и вместе вожатили (разумеется, в команде Эпсилон). Интересно, что ярче всего запомнились те из эпсилонцев, кто почти не появлялся в школе — рижские дети. Это словосочетание вошло в поговорку у нас с Ваней Харитоновым: кажется, он был единственный, кто мог утихомирить семь маленьких няшных девочек с температурой и постельным режимом, которые полностью разгромили одну квартиру и едва не разгромили вторую.

У нас с Ваней Соколовым на программистском курсе был наш старый знакомый — Влад Тюльбашев. Этот школьник начинал программировать ещё в вышеупомянутой компьютерной школе Слон (тогда он программировал медленно и плохо), продолжил на ЗПШ (очень быстро, много и ужасно), снова на Слоне (быстро и хорошо) и дальше на Летней компьютерной школе (космически). Достойная биография.

Мы с Алёной делали курс по экспериментальной физике. У неё от него остались хорошие воспоминания, а я вот вспоминаю первый день, когда она уехала в Долгопрудный сдавать лабы, я пытался что-то сделать с толпой школьников, кабинет, где было всё заготовленное оборудование, внезапно оказался заперт, и я только благодаря первой помощи Ламзина смог сделать хоть что-то, похожее на деятельность. После этого дня умница Ната Блянкинштейн от меня в ужасе сбежала. С тех пор я пообещал себе не заниматься со школьниками экспериментальной физикой, потом два раза нарушал это обещание и каждый раз снова обещал.

Именно тогда было положено начало традиции: мы с Женей Крыловым каждый год делаем на Лабиринт жуткую гуманитарную станцию. В том году школа была посвящена Гоголю, и мы сделали станцию по его творчеству. Реанимация прислылала нашей станции печеньки, чтобы мы были добрее, ха-ха-ха-ха-ха.

***

В 2010 году я жил в гостинице со школьниками — был ночным вожатым. Это резко меняет взгляд препода на школу: ты не участвуешь в планёрках, почти не шумишь ночью. Надо сказать, что к середине ЗПШи я присматривал уже за восемью совершенно разными (но славными) ребятами из совершенно разных мест, и каждому приходилось по несколько раз в день объяснять, что на очень коротком пути от гостиницы до школы их может поджидать масса опасностей (от скользкой дороги до атаки медведя-маньяка), спасти от которых их могу только я. Почему-то мои объяснения звучали не очень убедительно. Когда перед послеследующей ЗПШой мне написала Аня Быстрова — типа «Андрей, а не хочешь ли ты быть ночным вожатым, это очень интересно!», я долго нервно хихикал.

Я вожатил в Эпсилоне, но, к сожалению, в команде проводил очень мало времени: всё утро я проводил в комповнике, а потом бегал за подопечными. Кстати, мы с Алёной сделали то, что хоть раз делал, видимо, каждый, кто получал ключи от того комповника: забыли закрыть окно, вследствие чего включилась сигнализация и приехали дядьки с автоматами (причём мы в тот день были уже вторыми случайно включившими сигнализацию, как потом выяснилось). Вместе с замечательными соведущими я учил программировать и физически думать замечательных школьников (а также немного помог Максу Мусину с его стохастическим безумием).

На Лабиринт мы с Женей сделали станцию про Древний Рим. Отвечали школьники вяло, хотя на половину вопросов ответ был «Юлий Цезарь». Кстати, именно под этим псевдонимом была опубликована заметка в «Весеннем листке» об этом. Да, в тот год я с удовольствием писал заметочки в газету.

У меня есть некоторые заметки про ЗПШ 2010:

Спасибы, не попавшие в дипломы сотрудникам.

Всякое не только про ЗПШ.

Ещё я УНТ судил вместе с Сашей Монтрелем и Марго Меер.

***

В 2011 году я всё же отказался от вожатства — окончательно убедился, что это не моё. Моё — это курсы. В частности, я делал курс «Битва добра с узлом» — обзор теории узлов. При подготовке к школе многие говорили, что у меня слишком смелый план, но из-за дефицита сложных точнонаучных курсов ко мне пришёл весь цвет сибирской делегации школьников (кстати, в тот год я вообще очень проникся сибирской делегацией), и мы таки добрались до алгоритма Вожеля и полинома Джонса, ля-ля-ля. Но были и более младшие школьники, и с ними я бы никогда не справился, если бы не помощь Вани Соколова и Беллы Дасаевой, они просто-таки спасли курс. Под белкиным руководством шестиклассник Серёжа Кичуков проделал довольной большой и ценный научный труд по вычислению полиномов Конвея для всех простых узлов с 7 и менее пересечениями (ля-ля-ля ещё раз). Серёжей, который у меня потом ещё не раз учился, я вообще не устаю восхищаться.

Я вновь писал в газету. Ещё больше и ещё бредовей. Мы с Женей вновь делали страшную гуманитарную станцию на Лабиринт, про Древний Египет.

Чуть не забыл рассказать примечательнейший эпизод. На игре «Знакомство» я и Лиза Сломинская (мы не были знакомы до того дня) выбрали станцию «Вкусы», наивно полагая, что кормить закрывших глаза школьников всякими ништяками и просить сказать, что же они съели, — это легко и приятно. Ха! Не смотрите туда, становитесь спиной — не плачь, это вкусно — не подсмааатривайте — аа, руки липкие — открой рот — молодец — ааа, у нас один пластиковый нож на двоих — и им надо нарезать пряники, вафли и апельсины — кто это покупал — между прочим, у нас полминуты на всё — ааааа!

Но после «Знакомства» мы с Лизой поняли, что теперь нам всё нипочём. Фото этого момента (автор — Люся Певцова) прилагается.

***

2012 год. В описании предыдущего года я опустил многие хорошие личные моменты, а здесь опущу нехороший, который случился с точно-стажёрской квартирой в самом начале школы. Скажу лишь, что когда я был растерян, шокирован и унижен, Ксюша Иноземцева сделала лучшее, что можно было сделать: стала рассказывать мне про теорию категорий. Это было прекрасно.

Курс «Последовательная математика» про последовательности получился симпатичным; разве что я, кажется, слишком сильно давил на соведущих — замечательных Яну Бабинскую и Аню Быстрову. Второй мой курс того года — «Игры с шифрами». Хотя обычно я боюсь пяти-шестиклассников, но это был курс именно для них (что не помешало 11-класснику Егору Бессонову, моему старому знакомому, на него прийти). К счастью, мне помогала замечательная и опытная Маша Сегинёва. Вообще, что может быть лучше шифровки и расшифровки, придумывания шифров и попытки анализа загадочного манускрипта? Аня Л., конечно, вошла с фотоаппаратом снимать этот курс ровно тогда, когда я откручивал голову безобразничавшему школьнику (мирная Маша в тот день отлучилась). Аня ужаснулась и не стала снимать. А вообще на курсе было всё интеллигентно, см. фотопруф.

Неожиданно оказалось, что я отвечаю за УНТ (за задачи; логистику великодушно взял на себя Саша Монтрель). Это случилось за день до УНТа, и говорят, что до него у меня не сходило с лица выражение паники, а после — выражение несказанного облегчения. Получилось бардачно (как всегда), но неплохо. Огромное спасибо всем причастным.

На Лабиринт Женя подал лишь идею станции — Винни-Пух! А вы знаете, кто такой Eeyore? Если нет, просто прочитайте это слово вслух. На станции мы большую часть времени сидели втроём: я, вновь помогающая мне держаться против орды школьников Лиза и Антон Сомин, замечательнейший лингвист. Перед началом игры мы сидели так, что у нас за спинами было метра полтора пустого пространства; в конце игры мы были припёрты к стенке. Между прочим, перед нами ещё стояли несколько парт. Школьники — жуть, когда их много.

Увидимся на ЗПШ-2013. ;-)

Андрей Заболотский, февраль 2013 г.